Четвёртый Вселенский Собор

Всякая ересь о Христе есть отказ от одной половины немыслимой истины. Несторий развёл два естества так далеко, что они стали двумя лицами. Через двадцать лет маятник резко качнулся обратно, и Церкви пришлось сказать — против людей, полагавших, что они защищают святителя Кирилла, — что человечество, воспринятое Христом от Матери, не поглощено Его Божеством ни тогда, ни когда-либо.

Маятник качается обратно

---

После Ефеса на Востоке возобладал язык святителя Кирилла, и одну из его излюбленных формул — «единое естество Бога Слова воплощённое» — повторяли повсюду. Кирилл употреблял её, чтобы настоять на единстве Христа, и он же подписал согласительное исповедание, где прямо говорится о двух естествах. Но формула переживает того, кто её создал, и нашлись люди, понявшие «единое естество» так, будто по соединении во Христе не осталось ничего подобного нам.

Евтихий

---

Евтихий был престарелым и весьма почитаемым архимандритом в Константинополе, настоятелем монастыря в триста иноков, восприемником могущественного придворного евнуха и давним противником Нестория. Тонким мыслителем он не был. Вызванный в 448 году на собор своего города при архиепископе святом Флавиане, он согласился, что Христос был «из двух естеств» до соединения, но настаивал, что по соединении естество одно, и — вот фраза, решившая дело — отказался исповедать, что плоть Христова единосущна нашей.

Этот отказ обнажил опасность. Если человечество Христа не то же, что наше, то Он не коснулся того, чего надлежало коснуться. Воплощение становится явлением человека, а не восприятием человека; Крест — Божественным представлением; и мы не спасены, ибо через смерть было пронесено не наше естество. Собор низложил Евтихия. Он подал апелляцию — императору, монахам и в Александрию.

Разбойничий собор

---

Диоскор, преемник Кирилла в Александрии, принял эту апелляцию и убедил Феодосия II созвать в 449 году собор в Ефесе. То, что последовало, — самая безобразная страница соборной истории Церкви. Диоскор председательствовал при императорских войсках и толпе пристрастных монахов в самом храме; Евтихий был восстановлен; Флавиана осудили, не выслушав; послание римского папы так и не прочли вслух. В сумятице Флавиана избили так, что через несколько дней он скончался от увечий по дороге в ссылку. Когда весть дошла до Рима, святой Лев дал этому собранию имя, которое к нему и пристало: не собор, а разбойничий сход.

Томос Льва

---

Непрочитанное послание было Томосом Льва к Флавиану: краткое и ясное латинское изложение того, что Запад держал издавна. Во Христе, писал Лев, два естества сходятся в одном Лице, и ни одно не теряет того, что ему свойственно.

“Каждое естество совершает свойственное ему в общении с другим: Слово делает то, что свойственно Слову, а плоть — что свойственно плоти. Одно сияет в чудесах, другое подпадает поруганиям.”Святой Лев Великий, Томос к Флавиану

Падение с коня — и новый Собор

---

В июле 450 года Феодосий II упал с коня и разбился насмерть. Его сестра святая Пульхерия, женщина глубокого благочестия, годами правившая его именем, вступила в брак с воином Маркианом, и вместе они созвали новый Собор — сперва в Никею, а затем перенесли его через пролив в Халкидон, в виду столицы, чтобы император мог поддерживать порядок. Собор открылся в октябре 451 года в великой базилике мученицы Евфимии; съехалось около 520 епископов — самое многолюдное собрание древней Церкви.

Томос Льва наконец был прочитан. По деяниям, отцы отозвались возгласом, звучащим с тех пор в истории: «Пётр сказал устами Льва!» Но они не просто положились на Рим. Особая комиссия несколько дней построчно сверяла Томос с посланиями святителя Кирилла, чтобы удостовериться, что латинский епископ и александрийский святитель говорят одно и то же. Лишь установив это, Собор пошёл дальше.

Определение

---

Император настаивал на письменном определении. Епископы сперва противились — Ефес запретил новые Символы, — а затем составили не Символ, а орос, пограничный знак: указание, где кончается вера и начинается заблуждение. Это самая тщательно взвешенная фраза христианского богословия.

Четыре наречия — это и есть весь Собор. Неслитно, неизменно — против Евтихия: два естества не смешиваются в нечто третье, и человечество не испаряется от соприкосновения с Божеством. Нераздельно, неразлучно — против Нестория: это не два лица, действующих согласно, а один и тот же Сын. И заметьте, чего определение не делает: оно не объясняет, как. Оно проводит четыре черты и оставляет тайну стоять внутри них — так и поступает подлинное богословие.

Почему это не отвлечённость

---

Халкидон — основание всего, что Православие говорит о благодати и человеке. Раз человечество Христа не упразднено соединением с Богом, то и наше человечество не упраздняется, когда Бог соединяется с нами. Благодать не переписывает естество; святость не делает человека менее собою; святые — самые человечные люди, какие только жили. Обожение, теосис, не есть растворение в Божественном океане. Это весь человек — тело, ум, воля, личность, — исполненный Богом и остающийся собою, точно так же, как плоть, воспринятая Христом от Девы, оставалась подлинной плотью в объятиях Божества.

28-е правило и возражение Рима

---

Собор издал и тридцать правил о церковном устройстве — о послушании монашествующих местному епископу, о церковном имуществе, о клире. Двадцать восьмое усвоило Константинопольской кафедре преимущества, равные римским, со вторым местом по чести, на том основании, что это город императора и синклита. Лев, чей Томос Собор только что провозгласил, принял вероучение и отказался утвердить это правило. Разногласие о том, на чём основано первенство — на апостольском достоинстве кафедры или на положении города и согласии Церкви, — осталось неразрешённым и росло шестьсот лет.

Великое разделение

---

Самое тяжкое следствие обнаружилось не в Риме, а в Египте и Сирии. Значительная часть тамошней Церкви, чтившая Кирилла и слышавшая в словах «в двух естествах» то самое несторианство, которое осудил Ефес, определение не приняла. От этого отказа происходят Церкви, называемые древневосточными (ориентальными): Коптская, Сирийская, Армянская, Эфиопская и Маланкарская, — почитающие первые три Собора и не принимающие четвёртого. Они не евтихиане: Евтихия осудили и они.

Пятнадцать веков две семьи Церквей разделяла анафема. В наше время совместные богословские комиссии православных и древневосточных Церквей согласились — в Шамбези в 1989 и 1990 годах, — что обе стороны исповедуют одну и ту же веру во Христа в разных богословских словарях. Полного общения за этим не последовало: разделение такой давности затрагивает богослужение, каноническое право и память осуждённых с обеих сторон святых. Но православному следует говорить об этих Церквах со скорбью, а не с подозрением, и молиться о том, что богословы уже признали.

Гробница святой Евфимии

---

Одно предание, связанное с этим Собором, стоит упомянуть, ибо Церковь хранит его в своём календаре. Говорят, что, не приходя к согласию, обе стороны написали свои исповедания на свитках, положили их в гробницу святой Евфимии, запечатали её и молились с постом; а когда гробницу открыли, мученица держала православное исповедание в руке, другое же лежало у её ног. Православные празднуют это чудо 11 июля. Как бы ни судил об этом историк, чутьё, стоящее за рассказом, верно: вера Соборов есть вера мучеников, и Церковь проверяла свои определения у гробниц тех, кто умер за Того, о Ком шла речь.

Правила и повседневная жизнь Церкви

---

Тридцать халкидонских правил определяли церковный строй на столетия. Монастыри были подчинены власти местного епископа — так был положен конец положению, при котором толпы никому не подотчётных монахов могли служить частным войском в богословской распре: отцы только что это видели. Клирикам запретили рукоположение «безместное», без назначения к определённому храму, чтобы никто не был священником отвлечённо. Епископов сделали ответственными за церковное имущество, а клирикам запретили поступать на военную службу и заниматься мирскими делами. Есть правила о разрешении споров между клириками, о приёме клириков из других епархий и — человеколюбивое установление — о защите посвящённых Богу вдов и дев. Вероучение и повседневный порядок мыслились как одна ткань — так Церковь их всегда и мыслила.

Как читать это определение

---

Пришедшим впервые четыре наречия кажутся иногда холодными. Помогает читать их как описание Лица, а не как формулу: вот как это выглядит, когда Бог живёт человеческой жизнью. Он утомлён у колодца в полдень — и знает всю жизнь этой женщины. Он плачет у гроба — и вызывает умершего наружу. Он спит на корме лодки — и Он же Тот, Кому повинуется ветер. Халкидон этого не объясняет; он ставит вокруг этого ограду — руками людей, видевших, что бывает, когда одну её сторону тихо убирают.

Почему это важно сегодня

---

Оба заблуждения, отсечённые в Халкидоне, живут всегда. Одно растворяет человечество Христа в подобии Божественного облачения — Иисус, Который лишь казался утомлённым, лишь казался страшащимся и Чьё послушание ничего Ему не стоило. Другое держит Его на расстоянии от Бога — вдохновенный человек, которым мы восхищаемся. Православие держит труднейшее и богатейшее: что Плотник из Назарета, уснувший в лодке, есть один и тот же со Словом, Которым сотворён мир, и что в Нём всё наше естество, ничуть не умалённое, введено в жизнь Божию.