Третий Вселенский Собор

В 428 году новопоставленный архиепископ Константинополя сказал своей пастве, что Деву Марию не следует называть Богородицей. Это выглядело как малый вопрос словоупотребления и скромности. Через три года содрогнулась вся Церковь, Вселенский Собор собрался в городе, где, по преданию, Дева окончила земную жизнь, а толпы ефесян с факелами провожали епископов по улицам, восклицая одно это слово. Причина проста: то, как ты называешь Мать, есть высказывание о Сыне.

Две школы, два чутья

---

К V веку прежние битвы были выиграны: Христос есть Бог (Никея) и Он воспринял полное человечество (Константинополь). Оставался вопрос, как удержать эти две истины вместе. У двух великих средоточий христианской учёности было на этот счёт разное чутьё.

Богословы Антиохии были внимательными читателями Евангелия и настаивали на подлинности человеческой жизни Христа: Он возрастал, алкал, плакал, навык послушанию, был искушаем, умер. Они боялись, что Божество поглотит это человечество. Богословы Александрии начинали с другого конца: Евангелие есть повесть об одном субъекте, об одном «Он» — о Слове, Которое было в начале у Бога и Которое родилось, ходило, страдало и воскресло. Каждое чутьё хранило нечто истинное. Каждое, доведённое до крайности, рождало ересь.

Проповедь, от которой занялся пожар

---

Несторий, монах и прославленный проповедник из Антиохии, в 428 году стал архиепископом Константинопольским. Он приехал с намерением навести в столице порядок и вскоре ввязался в спор о древнем именовании Девы — Богородица. Несторию это слово казалось невозможным: у Бога нет матери, Бог не может родиться, женщина не может быть источником Божества. Он предложил взамен Христородица.

Но за возражением скрывалась целая христология. Если Марию нельзя назвать Матерью Божией, то Рождённый Ею — не Бог. Несторий говорил о Слове и о человеке как о двух, соединённых в совершенном согласии воли и чести: они пребывают вместе, имеют одно имя и одно лицо, но каждый остаётся собою. Тогда в яслях лежит не Бог, а человек, в котором обитает Бог; на Кресте висит не Бог, а человек, с которым Бог соединён; и в конце концов оказывается два сына — один по естеству, другой по благодати.

Почему важно именование

---

Церковь называла Деву Богородицей поколениями прежде, чем об этом заспорили, — и называла именно ради того, что это говорит о Христе. Матери рождают не естества, а лица. Если Рождённый от Марии есть вечный Сын Божий, живущий теперь подлинной человеческой жизнью — от зачатия во чреве до тела во гробе, — то Она Матерь этого Лица, а Он есть Бог. Сказать меньше — не смирение перед Девой, а сомнение в Воплощении.

“Не так, что прежде родился от Святой Девы обыкновенный человек, а потом сошло на него Слово; но Слово, соединившись с плотью от самого чрева, говорится о Нём, что Оно претерпело рождение по плоти.”Святитель Кирилл Александрийский, второе послание к Несторию

Кирилл Александрийский

---

Защиту возглавил святитель Кирилл, архиепископ Александрийский, — богослов первой величины и грозный, порою беспощадный церковный политик. Православное предание никогда не изображало его кротким. Оно судило, что в спорном вопросе он был прав и что его упорству Церковь обязана исповеданием: Родившийся, Пострадавший и Воскресший есть один и тот же Сын Божий.

Кирилл писал Несторию — сначала терпеливо, потом резко; писал египетским монахам; писал императору и его сёстрам. Оба обратились в Рим, и святой папа Целестин, рассмотрев дело, решил в пользу Кирилла и поручил ему потребовать отречения. К этому требованию Кирилл приложил двенадцать анафематизмов — двенадцать резких положений, которые Несторий должен был принять; они смутили даже некоторых его единомышленников, ибо написаны были на александрийском языке, который можно было прочесть как умаление человечества Христова. Император, видя, что Церковь идёт к разрыву, созвал Собор в Ефесе к Пятидесятнице 431 года.

Собор, начавшийся в беспорядке

---

Ефес был местом подходящим: город долгого служения апостола Павла, где, по преданию, Дева жила с апостолом Иоанном и почила, и чей великий храм был посвящён Ей. Съехалось около двухсот епископов. Но Иоанн Антиохийский с сирийскими епископами — естественными сторонниками Нестория — задержался в пути, и после двух недель ожидания Кирилл открыл Собор без них 22 июня. За одно заседание отцы прочли послание Кирилла и признали его согласным с Никеей, прочли послание Нестория и признали, что оно ей не согласно, и низложили его.

Через четыре дня прибыл Иоанн Антиохийский, провёл со своими епископами встречное заседание и низложил Кирилла. Когда наконец добрались римские легаты, они подтвердили деяния первого собрания. Раздражённый император приказал арестовать и Кирилла, и Нестория; Кирилла отпустили, Несторий удалился в свой монастырь, а позже в египетскую ссылку. Чтение этих протоколов — урок того, как Дух Святой действует через вполне человеческие обстоятельства и вопреки им: Церковь никогда не утверждала, что порядок соборных заседаний был безупречен, — она утверждает, что исповедание было истинным.

Что исповедал Собор

---

Ефес не написал нового Символа. Он принял второе послание святителя Кирилла к Несторию как мерило веры и осудил противное учение. Его исповедание умещается в три предложения. Есть один Христос, одно Лицо, один «Он», и Он есть вечный Сын Божий. Это самое Лицо истинно стало человеком, так что всё человеческое в Евангелии подлинно Его: и голод, и слёзы, и смерть. Потому Родившая Его Дева истинно есть Богородица, и мы вправе говорить то изумительное, что всегда пели христианские песнопения: Бог был носим во чреве, положен в ясли и распят плотию.

Собор издал и правило (седьмое), запрещающее «приносить, писать или слагать иную веру», кроме Никейской. На это правило православные ссылаются с тех пор постоянно — и прежде всего против позднейшей западной прибавки filioque к Символу веры.

Факелы на улицах

---

Народ ефесский ждал у храма весь день. Когда стало известно, что Собор утвердил именование Богородицы, люди с факелами и кадилами провожали епископов по летней ночи до самых их пристанищ, восклицая Её имя. Стоит помнить: это учение не воспринималось как тонкость для знатоков. Простые христиане прекрасно понимали, о чём идёт речь, и защищали Ту, к Кому их научили молиться матери.

Примирение 433 года — и оставшаяся рана

---

Двумя годами позже Кирилл и Иоанн Антиохийский подписали согласительное исповедание, краткий текст, составленный антиохийцами и принятый Кириллом: Христос есть «совершенный Бог и совершенный человек… единосущный Отцу по Божеству и единосущный нам по человечеству», и «по причине этого неслитного соединения мы исповедуем Святую Деву Богородицей». Каждая сторона сказала то, что другой необходимо было услышать. Кирилл, написавший двенадцать анафематизмов, согласился принять язык, подчёркивающий два естества; антиохийцы приняли именование, которому противились. Это остаётся одним из лучших в христианской истории образцов того, как заканчивают спор.

Последовали не все. Христиане дальше на восток, за римской границей в Персии, сохранили память Нестория и антиохийские формулы и стали отдельной Церковью Востока — той миссионерской Церковью, что понесёт Евангелие вдоль Шёлкового пути до Индии и Китая. Современные собеседования православных и ассирийских богословов показали, что немалая часть древнего спора была вопросом о том, что одно и то же слово значило по-гречески и по-сирийски. Это не отменяет разделения, но должно смягчить то, как мы о нём говорим.

Как Церковь помнит Ефес

---

Всякая православная служба полна Ефесом. «Пресвятая Богородице, спаси нас». «Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим». Акафист, поемый Великим постом, праздники Рождества Богородицы, Введения, Благовещения и Успения, икона Божией Матери в каждом храме и в большинстве православных домов — всё это стоит на исповедании, произнесённом в том храме у Эгейского моря. Почитая Её, мы исповедуем, Кто есть Её Сын.

Несторий впоследствии

---

Есть послесловие, которое стоит знать. На склоне лет, в египетской ссылке, Несторий написал пространную апологию — Книгу Гераклида, четырнадцать веков считавшуюся утраченной и найденную в сирийском переводе в 1895 году. В ней он заявляет, что согласен с Томосом святого Льва и что двух лиц никогда не имел в виду, а только два естества. Учёные до сих пор спорят, насколько он при этом переписывал собственное прежнее учение. Церковь своего суда не отменила: в Ефесе было осуждено учение, а не тайное состояние ума, и это учение проповедовалось в столице, так что ответить на него было необходимо. Но это напоминание: и в наших спорах следует отвечать на то, что человек действительно держит, а не на худшую версию, какую мы способны сочинить.

Соборы и их принятие

---

Ефес показывает и то, как Церковь решает дела во времени. У Собора 431 года было спорное открытие, встречное заседание и император, арестовывающий епископов; двумя годами позже явилось согласительное исповедание; и лишь постепенно вся Церковь стала говорить о нём как о Третьем Вселенском Соборе. Православие никогда не полагало соборный авторитет в мгновении голосования. Собор удостоверяется тем, как Церковь его принимает — в песнопениях, в проповеди, в молитве; и потому вернейший знак правоты Ефеса — не подпись под документом, а община в Орландо в XXI веке, поющая «Пресвятая Богородице, спаси нас».

Почему это важно сегодня

---

Несторианство живо везде, где об Иисусе говорят как о человеке, особым образом исполненном Богом, или о «божественном Христе» как о чём-то, что сошло на человека Иисуса и оставило его на Кресте. Собор отвечает: Христос един, и Он — Бог с нами; не Бог рядом с нами, не Бог, действующий через доброго человека, а Бог в человеческой жизни — от зачатия до гроба и до славы. И так как человечество Своё Он принял от подлинной Женщины, сказавшей «да», Церковь не отдаст Её именования. Это самое краткое исповедание Воплощения, какое у неё есть.