Пятый Вселенский Собор

Через сто лет после Халкидона Церковь всё ещё кровоточила от нанесённой тем Собором раны. Египет, Сирия и Армения его не приняли; империя была разделена так, что никакое войско не могло этого исправить. Пятый Собор стал попыткой императора, который был и богословом, показать, что Халкидон никогда не значил того, чего боялись его противники, — и он учит тому, что современный читатель легко упускает: православные слова можно прочесть в еретическом смысле, и Церковь имеет право сказать, как должно понимать её определения.

Империя, которая не срасталась

---

Халкидонское определение с радостью приняли в Риме, Константинополе и на большей части Малой Азии и Греции — и отвергли в Александрии, во многих областях Сирии и в Армении. Императоры пытались заклеить трещину: «Энотикон» Зинона 482 года говорил о спорном предмете как можно меньше и добился главным образом тридцатипятилетнего разрыва с Римом. К VI веку христологический спор превратился в политический разлом, проходящий через богатейшие провинции империи.

Возражение нехалкидонитов не было глупым, и его стоит изложить честно. Они говорили: ваш Собор употребил выражение «в двух естествах», которым пользуются и несториане; он принял в общение епископов, писавших против святителя Кирилла; и его определение нигде прямо не говорит, что Распятый есть Само Бог Слово. Откуда нам знать, что это не несторианство в приличном одеянии?

Богослов на престоле

---

Юстиниан правил с 527 по 565 год: император великого свода законов, отвоевания Италии и Африки и строитель Святой Софии. Он был к тому же — что редкость — серьёзным богословом и сам писал трактаты. Его супруга Феодора сочувствовала нехалкидонитам, и Юстиниан десятилетиями преследовал одну цель: показать, что Халкидон, правильно прочитанный, говорит ровно то же, что говорил святитель Кирилл, чтобы разделённые Церкви могли вернуться, никому не притворяясь.

Три главы

---

Избранным им средством стало осуждение трёх предметов, называемых вместе Тремя главами: лица и сочинений Феодора Мопсуестийского, антиохийского учителя, за которым следовал Несторий; сочинений Феодорита Кирского против святителя Кирилла; и послания Ивы Эдесского, отзывавшегося о Кирилле пренебрежительно. Именно на эти тексты противники Халкидона указывали как на доказательство несторианских сочувствий Собора.

Трудность была в том, что Феодорит и Ива сами были приняты в Халкидоне после анафематствования Нестория и оба скончались в мире с Церковью. Осуждение их писаний многим западным епископам показалось пересмотром решённого дела и ударом по Халкидону с тыла. Собор тщательно различил: осуждены не люди, а тексты, — а Феодор, скончавшийся нераскаянным и чьи сочинения были корнем заблуждения Нестория, был осуждён поимённо.

Печальная история папы Вигилия

---

Папа Вигилий был привезён в Константинополь и провёл там восемь лет под тяжёлым давлением. Он осудил Три главы, затем отозвал осуждение, когда западные епископы возмутились, затем вовсе отказался явиться на Собор, а однажды укрылся в храме и держался за колонны престола, пока чиновники пытались его оттащить, — колонны, говорит рассказ, рухнули на него. После Собора он согласился с его определениями и скончался на обратном пути. В Северной Италии это дело вызвало раскол, длившийся поколениями. Церковь причисляет этот Собор к семи не потому, что его заседания были благообразны, а потому, что исповеданное им истинно.

Чему учил Собор

---

Под спорами о текстах лежит подлинное богословское приобретение. Собор изъяснил Халкидонское определение по-кирилловски, и главное его положение можно выразить так: во Христе нет второго лица. Воспринятое Им человечество полно и подлинно — истинные человеческие тело, душа, ум и воля, — но оно не существует как отдельный человек рядом со Словом. Оно существует как Его человечество, имея своё личное бытие в воспринявшем его Слове. Халкидон сказал: два естества, одно Лицо; Пятый Собор пояснил, что это одно Лицо есть не кто иной, как вечный Сын, второе Лицо Троицы.

Отсюда следует и защищённая Собором формула, называемая иногда теопасхитской: она звучит поразительно, пока не увидишь, почему она важна.

“Един от Святыя Троицы пострадал плотию.”Формула, утверждённая Пятым Собором

Не Божественное естество — Бог не может страдать как Бог. Но Пострадавший на Кресте есть Кто, и этот Кто — Бог Слово. Крест не есть нечто случившееся с человеком, соединённым с Богом; это то, что совершил Бог, в нашей плоти, ради нас. На этом стоит всё, что Церковь поёт в Великую Пятницу: «Днесь висит на древе Иже на водах землю повесивый».

Ориген и облик будущего мира

---

Тот же император и те же епископы осудили и ряд учений, ходивших тогда среди части образованного монашества и связанных с именем Оригена — блестящего александрийца III века, чьи умозрительные сочинения читали и перерабатывали триста лет. Осуждены были положения о том, что души существовали прежде тел и пали в них; что вещественный мир и тело суть наказание, из которого следует бежать, а не благое творение, которое надлежит искупить; и что в конце все разумные существа, включая демонов, будут восстановлены в первоначальное состояние, так что покаяние в этой жизни в итоге ничего не решает.

Церковь ответила, что вещество благо, что человек по замыслу Божию есть существо телесно-душевное и таким воскреснет, и что свобода наша подлинна — настолько, что наш выбор имеет вечное значение. Мы можем и должны молиться и надеяться, как надеялись святые, о спасении всех; но обращать эту надежду в учение, опустошающее евангельскую настойчивость, нам не дано.

Собор, который поют

---

Пятый Собор не оставил нового Символа, и большинство православных не назовут ни одного его анафематизма. И всё же его веру они исповедуют каждое воскресенье. Песнопение Единородный Сыне и Слове Божий, поемое в начале каждой Литургии и по преданию усваиваемое самому Юстиниану, есть этот Собор в миниатюре: Бессмертный, воплотившийся от Богородицы, непреложно вочеловечившийся, распявшийся и смертию смерть поправший, — един и тот же, со Отцем и Святым Духом сславимый.

Достиг ли Собор цели?

---

Как замирение — нет. Египетская и сирийская Церкви не примирились, а Запад был возмущён. Как богословие — он стоит: Шестой Собор построит прямо на его основании, а нынешние собеседования с древневосточными Церквами вращаются именно вокруг того кирилловского чтения Халкидона, которое закрепил этот Собор. Это напоминание, что за определениями Церкви не всегда следуют желанные нам последствия и что верность измеряется истиной, а не успехом.

Сам Ориген

---

Стоит сказать по справедливости о человеке, чьё имя связано с осуждёнными мнениями. Ориген Александрийский (ок. 185–254) был сыном мученика и сам едва не стал мучеником: его схватили и пытали в Дециево гонение, и он скончался от последствий. Он был первым великим библеистом Церкви: составил шестистолбцовое сравнительное издание Ветхого Завета, написал толкования почти на все книги Писания и научил поколения христиан читать Библию. Святители Василий Великий и Григорий Богослов составили антологию из его сочинений. Многое из осуждённого Собором было не его установившимся учением, а системой, построенной из его догадок позднейшими ревнителями, которые превратили осторожно поставленные им вопросы в учение о мироздании. Можно быть благодарным учителю и отвергнуть то, что сделали из него ученики.

Собор и Запад

---

Запад принимал Пятый Собор медленно и болезненно. Многим латинским епископам осуждение Трёх глав казалось оскорблением Халкидона, и кафедры Милана и Аквилеи разорвали из-за этого общение с Римом — аквилейский раскол длился около полутораста лет. Однако уже через поколение святитель Григорий Великий мог написать, что чтит пятый собор наравне с первыми четырьмя, «ибо на нём, как на четвероугольном камне, воздвигается здание святой веры». Всё это дело — наглядный урок того, как долго может приниматься верное решение и сколько вреда приносит вероучение, проводимое императорским давлением вместо убеждения.

Юстиниан

---

Император, двигавший всем этим, и сам фигура непростая. Он свёл римское право в форму, доныне лежащую в основании европейской юриспруденции; он построил Святую Софию, девятьсот лет остававшуюся величайшим храмом христианского мира; он писал богословские сочинения, издавал законы о богослужении и закрыл последнюю языческую школу в Афинах. Он же подавил мятеж на ипподроме, положив десятки тысяч, истощил империю войнами за отвоевание Запада и применял государственную машину к епископам так, как Церковь никогда не выставляла в образец. Православная Церковь чтит его и императрицу Феодору как святых 14 ноября — напоминание, что календарь есть список не безупречных людей, а тех, кто при всём прочем в себе послужил Церкви Божией.

Почему это важно сегодня

---

Два урока не притупились. Первый: правильные слова сами по себе ничего не доказывают — не отдельный человек, а Церковь решает, в каком смысле должно читать её формулы; потому православные и читают Писание и Соборы в разуме отцов, а не по личной изобретательности. Второй: Крест есть собственное деяние Божие. Стоя перед распятием, ты смотришь не на доброго человека, которому Бог попустил умереть. Ты смотришь на то, что Один от Святой Троицы благоволил претерпеть в плоти, взятой у нас.