История православного богослужения

Гостю, побывавшему на православной Литургии, обыкновенно говорят, что она «очень древняя», — что правда и что ничего не объясняет. Любопытно другое: почти каждую её часть можно датировать — вот эта фраза из IV века, вот это шествие рождено устройством здания VI века, вот это песнопение написано в ответ на ересь в 535 году, вот этот малый обряд — из монастыря в Иудейской пустыне. Служба не музей. Это город, в котором жили без перерыва, и в нём до сих пор видно, какие улицы римские.

Две комнаты

---

У христианского богослужения два родителя, и оба иудейские.

Первый — синагога. Апостолы и первые христиане продолжали её посещать: книга Деяний показывает их там постоянно, — а синагогальная служба складывается из псалмов, чтений Закона и Пророков, беседы о прочитанном и молитв. Всё это до сего дня есть первая половина Божественной литургии, в том же порядке.

Второй — Сионская горница. В ночь, в которую был предан, Господь взял хлеб, благодарил, преломил и дал, сказав: «Сие творите в Моё воспоминание», — и христиане творили это по домам, в первый день недели, с самого начала. Это вторая половина.

Какое-то время они шли порознь: первая часть в синагоге, вторая в чьей-нибудь столовой, часто с трапезой. По мере того как Церковь и синагога расходились, обе половины соединились в одну службу, и это соединение есть основное устройство всякой евхаристической литургии в мире, на Востоке и на Западе.

Описание 155 года

---

О раннем облике мы не гадаем: христианский философ записал его для языческого императора. Мученик Иустин Философ, объясняя Антонину Пию, что христиане не преступники, описал их воскресное собрание около 155 года. Прочтите — и заметьте, как мало объяснений нужно нынешнему православному.

Воскресенье. Все в одном месте. Чтения из апостолов и пророков. Проповедь о них. Молитвы верных. Принесение Даров. Евхаристическая молитва предстоятеля — епископа, — на которую народ отвечает «аминь». Причащение. И диаконы, несущие его тем, кто не смог прийти. Это описание воскресного утра в храме святой Нины, составленное через сто двадцать лет после Воскресения, в письме к императору, при котором христиан убивали.

Одно в этом описании переменилось и стоит внимания: предстоятель возносит молитву, «сколько он может», — то есть своими словами, без записи, но в известном порядке. Записанные анафоры, которыми мы служим, суть те самые импровизации, осевшие в текст; оттого великие евхаристические молитвы и носят имена определённых епископов.

Из дома в базилику

---

В 313 году гонения кончились, и на памяти одного поколения Церковь переехала из столовых на сорок человек в императорские залы на тысячи. Всему в богослужении пришлось вырасти по мерке, и почти всё, что гость находит сегодня отличительно православным, происходит из этого приспособления.

Собранию из сорока человек шествие не нужно; собранию из двух тысяч в здании длиною с футбольное поле нужно, чтобы Евангелие внесли, а Дары перенесли с места приготовления к престолу, — отсюда Малый и Великий входы. Молчание, пока епископ тайно молится у дальнего престола, невыносимо, — поэтому сложены диаконские ектении, чтобы народу было чем молиться тем временем. Пение выросло, чтобы наполнить объём, а ладан, светильники и облачения были откровенно заимствованы у придворного чина столицы, потому что это был доступный язык почитания.

Мы знаем и то, как выглядели в ту пору иерусалимские службы, потому что испанская монахиня по имени Эгерия совершила туда паломничество в 380-е годы и подробно написала домой. Она описывает Страстную седмицу в Иерусалиме — ваия, которые несут с Елеонской горы, всенощное бдение, поклонение Кресту в пятницу, — и это по существу то, что православные приходы делают и в нынешнем году. Многое из того, что вся Церковь совершает на Страстной, есть иерусалимский местный обычай, увезённый домой паломниками, которые не в силах были его оставить.

Литургии и те, чьи имена они носят

---

К IV веку у великих Церквей были свои записанные анафоры: у Иерусалима — Литургия апостола Иакова, у Египта — апостола Марка, у Антиохии и Константинополя свои. Две из них с веками стали теми, которыми служат по всему византийскому миру.

Литургия святителя Василия Великого имеет более длинную и богословски густую евхаристическую молитву, значительная часть которой подлинно принадлежит ему; служится она десять раз в году — в воскресенья Великого поста, в навечерия Рождества и Богоявления, в Великий Четверг и Великую Субботу и в день его памяти 1 января.

Литургия святителя Иоанна Златоуста короче и служится почти во все прочие дни года. Её связь со Златоустом подлинна, но свободнее, чем подсказывает имя: он принёс антиохийский обычай, став архиепископом Константинопольским в 398 году, и литургия столицы приняла его имя вместе с его обликом.

Есть и третья, и это одно из самых прекрасных, что Церковь делает: Литургия Преждеосвящённых Даров, служимая в будни Великого поста. Так как Евхаристия есть торжество, а будни поста — дни плача, полной Литургии в них не совершают; поэтому Дары освящают в воскресенье, сохраняют и преподают вечером, в конце постного дня, в службе, сложенной из вечерни и причащения и поемой в сумерках.

Что прибавили монахи

---

Другая половина православного богослужения — суточный круг вечерни, повечерия, полунощницы, утрени и часов — сложилась в монастырях, и прежде всего в лавре преподобного Саввы в Иудейской пустыне и в Студийском монастыре в Константинополе. Когда две традиции встретились, Константинополь по большей части принял палестинский монашеский устав, и книга, которая правит православными службами доныне, — Типикон — есть по существу устав преподобного Саввы.

Оттого приходские службы монашеские по складу, и оттого, служимые полностью, они заняли бы бо́льшую часть ночи. Это подлинное напряжение, и Церковь никогда не разрешила его опрятно: приходы сокращают, а книги по-прежнему предполагают монахов.

В монастырях написано и большинство песнопений, а православные песнопения — не украшение: в них по преимуществу и хранится церковное учение. Преподобный Роман Сладкопевец, сирийский диакон VI века, написал великие повествовательные гимны — кондаки, из которых Церковь поёт теперь в основном первую строфу. Святитель Андрей Критский написал Великий канон — двести пятьдесят тропарей, проходящих всю Библию как исповедь грехов и читаемых Великим постом. Преподобный Иоанн Дамаскин и преподобный Косма дали Церкви Пасхальный канон и большую часть Октоиха — восьминедельного круга гласов, на котором вращается весь певческий год.

Почему поётся и почему нет органа

---

Две вещи удивляют почти всякого, кто пришёл впервые, и у обеих есть история.

Первая — что почти ничего не говорится. Чтения возглашаются, молитвы возглашаются, ектении поются, и даже проповедь стоит внутри службы, в остальном сплошь поемой. Отчасти это соображение простое и древнее: распетый текст несётся по каменному зданию, а сказанный — нет; оттого и в Храме псалмы пели. Но Церковь удержала это и после того, как того перестала требовать акустика, по другой причине: петь — вот что делают со словами, которых сам не сочинял и о которых не споришь. Прочитанный текст звучит как сведения; пропетый звучит как то, что он есть.

Вторая — что нет инструментов. Это не запрет на музыку — у Православной Церкви одна из богатейших певческих традиций в мире, — а предпочтение, унаследованное от древней Церкви: только человеческий голос. Отцы связывали инструментальную музыку с театром и языческим капищем и держали, что приношение следует делать тем телом, которое дал Бог, а не тем, что куплено. Орган ушёл на Запад с византийским двором как инструмент императорский, и в восточный храм его так и не внесли. Через тысячу лет следствие таково: всякий голос в храме есть часть инструмента, и спрятаться за машину нельзя.

А потом оно почти перестало меняться

---

Примерно к XIV веку византийский обряд осел в том виде, в каком он есть теперь, и поразительно, до чего мало переменилось за шесть последующих столетий. Были переводы — на славянский с 863 года, а затем на румынский, грузинский, арабский, финский, японский, суахили, английский; были исправления книг, одно из которых, русское 1650-х годов, вызвало раскол, не исцелённый доныне. Реформы обряда, какую Запад предпринимал дважды, не было.

Этот консерватизм намеренный, и причина его не эстетическая. Православное богословие хранится главным образом не в катехизисе, а в том, что поётся. Переменив песнопения, вы перемените веру — тихо и без обсуждения; именно так Filioque вошло на Западе. Поэтому службы принимают как полученное, а не как управляемое, и у священника куда меньше свободы их изменять, чем ожидает гость.

Стоя в реке

---

Что это значит на деле воскресным утром, стоит сказать прямо. Псалмы, которые вы слышите, пели в Храме до Христа. Облик первой половины — синагогальный. Рассказ о Вечере принадлежит апостолу Павлу и записан около 55 года. Порядок целого — тот, который Иустин описал императору в 155-м. Трисвятое поётся с V века, Херувимская — с VI, «Единородный Сыне» — примерно с 535 года. Символ веры — Собора 381 года, без прибавления. Пасхальный канон — преподобного Иоанна Дамаскина, VIII век.

Никто из находящихся в храме ничего этого не сочинял — и в этом суть. Вы не на службе, которую община придумала, чтобы выразить себя; вы стоите в реке, текущей очень давно, и в воскресенье вы в неё входите. Самое древнее в этой комнате есть вместе с тем и то, что совершается прямо сейчас.