Поместные Православные Церкви

Спросите православного, к какой он церкви, — и в ответе, скорее всего, будет национальность: греческая, русская, антиохийская, сербская, румынская. Со стороны это звучит точь-в-точь как деноминации по соседству — будто православие есть семейство церквей, в основном между собою согласных. Это не так. Это не деноминации и не ветви. Это одна Церковь, держащая одну веру и одну Евхаристию и устроенная — как с первого века — по месту.

Церковь прежде всего поместна

---

Откройте Новый Завет и посмотрите, как употреблено слово «церковь». Это церковь в Коринфе, в Фессалонике, в Ефесе; семь церквей Асии — это семь городов. С самого начала Церковь существует как собрание определённых людей в определённом месте вокруг определённой трапезы, и посреди них епископ.

Священномученик Игнатий Антиохийский, писавший около 107 года по пути на казнь в Рим, даёт правило, которым с тех пор держится православное устройство: где епископ, там да будет и народ, как где Иисус Христос, там и Кафолическая Церковь. Заметьте, чего он не говорит. Он не говорит, что поместная церковь есть отделение большой организации. Он говорит, что вся Кафолическая Церковь присутствует там — в этой комнате, на этой Литургии.

Это ключ ко всему дальнейшему, и его чаще всего упускают. В православном понимании Церковь не есть всемирное тело, делящее себя на местные отделения. Она есть целое, всецело пребывающее в каждом месте, и Поместные Церкви суть одна Церковь не оттого, что управляются из одного кабинета, а оттого, что держат одну веру и причащаются от одной Трапезы.

“Где епископ, там да будет и народ, так же как где Иисус Христос, там и Кафолическая Церковь.”Сщмч. Игнатий Антиохийский, Послание к смирнянам, ок. 107 г.

Как сложился порядок

---

По мере распространения Церкви церкви больших городов естественно стали иметь попечение о церквах вокруг — отчасти потому, что их основали апостолы, отчасти потому, что туда вели дороги. Никейский Собор 325 года не выдумал этого устройства; его шестое правило просто его записывает, подтверждая «древние обычаи», по которым Александрия, Рим и Антиохия уже имели власть над церквами своих областей.

К ним прибавились ещё две кафедры. Константинополь, новая столица, получил второе место после Рима в 381 году — по причине откровенно названной: это город царя и синклита, что само по себе говорит, насколько порядок чести всегда был связан с географией и историей, а не только с тайной. Иерусалим, всюду чтимый как Матерь Церквей, но небольшой по управлению, стал патриархатом в Халкидоне в 451 году.

Так сложилось устройство, позднее названное Пентархией: Рим, Константинополь, Александрия, Антиохия, Иерусалим — пять патриархов, пять кафедр, одна Церковь. Кипр, который Ефесский Собор в 431 году признал самоуправляемым на том основании, что он был таким с апостольских времён, стоял вне этих пяти и стоит поныне: это древнейшая из всех автокефалий.

Четыре древние кафедры

---

Константинополь был провинциальным городком Византием, пока Константин не сделал его столицей в 330 году. Через сто лет его епископ был самым влиятельным церковным лицом Востока, через семьсот — звался Вселенским Патриархом. Город пал в 1453 году, а патриархат остался: сперва как глава христианской общины при султане, затем — после обменов населением в 1920-е годы — как кафедра, у которой в собственном городе почти не осталось паствы. В Стамбуле живёт несколько тысяч греков. Действительная юрисдикция Вселенского Патриарха сегодня — главным образом Крит, Додеканес, Афон и греческая диаспора, и его положение держится на служении, а не на численности; это стоит знать, прежде чем читать что-либо о первенстве.

Александрия основана, по преданию, евангелистом Марком. Она дала Церкви Афанасия и Кирилла, огласительное училище, отцов пустыни и тот способ чтения Писания, которым Церковь пользуется доныне. После Халкидона 451 года большая часть Египта отошла к нехалкидонитам — нынешней Коптской Церкви, — и Греческий Александрийский Патриархат стал мал. В XX веке он сделал замечательное: обратился вовне, к Африке. Его нынешний титул — Папа и Патриарх Александрийский и всей Африки, и это не фигура речи: епархии есть от Ганы до Мадагаскара, а Литургию служат на суахили, луганда и малагасийском.

Антиохия — место, где трудились и апостол Пётр, и апостол Павел, где учеников впервые назвали христианами и где святой Игнатий написал послания, приведённые в начале этой страницы. Её богословская школа дала Церкви великих толкователей буквального смысла, в их числе Иоанна Златоуста. Её народ говорит по-арабски более тысячи лет, а после войн прошедшего века значительная часть патриархата живёт вне собственных земель, особенно в Северной и Южной Америке. Кафедра с XIV века в Дамаске.

Иерусалим — матерь всем, и триста лет он по управлению подчинялся Кесарии: хорошая иллюстрация того, как нетуго честь и власть всегда были пригнаны друг к другу. Особое его дело — хранение святых мест, разделённое по хрупкому уговору XIX века с армянами, латинянами и другими; паства его в основном арабская, а иерархия в основном греческая — напряжение давнее. Многое из того, что вся Церковь делает на Страстной седмице, впервые делалось там паломниками, ходившими от места к месту в самые эти дни.

Что значит автокефалия — и чего она не значит

---

Слово значит «самовозглавляемая». Автокефальная Церковь сама избирает своих епископов, включая предстоятеля, ни у кого не спрашиваясь. Она имеет свой суд, переводит свои богослужебные книги, канонизирует своих святых и не отвечает ни перед какой внешней властью. Автономная Церковь — Финляндская, Японская, Критская — управляет своей повседневной жизнью, но её предстоятель утверждается Церковью-Матерью.

Чем автокефалия не является — так это независимостью в вере. Нет русского вероучения и греческого таинства. Болгарский священник может служить в сербском храме, а румын — причаститься на Аляске без единой бумаги. Различия между Церквами — это язык, календарь, распев, покрой облачения и обычай; различия подлинные, горячо любимые — и ни одно из них не касается того, во что веруют.

Порядок, в котором Церкви поминаются, — диптихи, названные так потому, что имена когда-то писали на складных табличках и читали за Литургией, — есть порядок чести, а не цепь подчинения. Константинопольский Патриарх первый, и православное понимание этого первенства есть как раз то, о чём сегодня спорят: все согласны, что он первый; спор о том, что первенство даёт ему право делать.

Как рождается новая Церковь

---

У этого есть образ, и он не меняется полторы тысячи лет. Посылается миссия, или селится купеческая община, или народ сам просит веры. Из Церкви-Матери присылают священников, и они служат под её епископом. Со временем их довольно для епархии, и для новой земли поставляют епископа — часто из её же людей. Затем епархий довольно для собственного синода, и дочерней Церкви даётся автономия: она управляется сама, но предстоятель её утверждается извне. Наконец, когда она способна стоять сама, ей вручается томос об автокефалии — грамота, отпускающая её на самоуправление.

И тут начинается трудность, потому что Церковь так и не договорилась, кто вправе такую грамоту дать. Все согласны, что Церковь-Мать может отпустить свою дочь и что Вселенский Собор может решить дело. Спорят о том, вправе ли первая кафедра действовать там, где Церковь-Мать не хочет; а так как Вселенского Собора не было с 787 года, вопрос никогда не был решён так, чтобы это приняли все. Почти всякая нынешняя ссора между Православными Церквами упирается в этот пробел — включая оба спора, о которых сказано ниже на этой странице.

Стоит заметить, до чего этот путь обыкновенен. Церковь не учреждается указом; она растёт — как растёт приход, — пока кто-нибудь не заметит, что она может о себе позаботиться. Православная Церковь в Америке началась с восьми монахов на аляскинском берегу, а этот приход — с горстки людей и арендованной комнаты.

Славяне и решение о языке

---

В 863 году двух братьев из Фессалоники — святых Кирилла и Мефодия — послали из Константинополя в Моравию. Вместо того чтобы учить славян греческому, они сделали нечто с громадными последствиями: создали азбуку для языка, никогда не имевшего письменности, и перевели на него Писание и службы.

Это решение — богослужение на языке народа — и есть причина, по которой православие в славянских землях никогда не было чужим привозом; и по которой этот приход может служить по-английски воскресным утром во Флориде, и никому не придёт в голову, что это новшество. По той же причине православный мир — мозаика языков, а не единое богослужебное наречие: греческий, арабский, церковнославянский, румынский, грузинский, финский, японский, суахили, английский.

Болгария приняла веру в 864 году и к 927-му имела патриарха — первой из славянских Церквей. Сербия получила автокефального архиепископа в 1219 году в лице святителя Саввы. А в 988 году святой Владимир крестился в Херсонесе, киевляне вошли в Днепр, и Церковь Руси началась как митрополия Константинопольского Патриархата.

Грузия и наша покровительница

---

Одна Церковь не принадлежит ни греческому миру, ни славянскому, и у нашего прихода есть особая причина о ней вспомнить. Грузию обратила в 320-е годы пленница — святая Нина, которую грузины называют Равноапостольной. Она пришла из Каппадокии, жила на краю царской Мцхеты, исцелила царицу и увидела крещение целого царства — без войска и без епископа. Крест её, по преданию, был из виноградной лозы, перевязанной её собственными волосами, и его до сих пор показывают в Тбилиси.

У Грузинской Церкви своя азбука, своё пение в три самостоятельных голоса, не похожее ни на что в православии, и один из самых длинных мартирологов, какие есть у христианских народов: она веками лежала на дороге между Персией, турками и Россией. Автокефальной она была с V века, утратила это положение, когда Россия присоединила царство в XIX веке, вернула его в 1917-м и стоит ныне девятой в диптихах. Наша миссия названа именем её основательницы.

Москва и тяжесть империи

---

Русская Церковь пошла своим путём в 1448 году, когда её епископы избрали митрополита без Константинополя — в ответ на Флорентийскую унию, которую Москва отвергла. Через пять лет Константинополь пал, а в 1589 году Константинопольский Патриарх, ездивший за милостыней, возвёл Москву в патриаршество: пятое место в диптихах, после четырёх древних кафедр.

Затем, в 1721 году, Пётр Великий упразднил патриаршество вовсе и заменил его Синодом под началом светского чиновника — устройство, заимствованное у лютеранской Швеции и продержавшееся почти двести лет. Церковь была богата, учена, огромна и связана с государством. В те же века она дала преподобного Серафима Саровского, оптинских старцев, славянское «Добротолюбие» и аляскинскую миссию.

Патриаршество восстановил Собор в Москве осенью 1917 года, когда на улицах уже стреляли, и жребий пал на святителя Тихона. Дальше — самое большое гонение в истории христианства: десятки тысяч убитых клириков и мирян, опустошённые монастыри, взорванные или обращённые в склады и бассейны храмы. Русская Церковь поминает их как Новомучеников и Исповедников, и к 1991 году она начинала почти с нуля.

XIX век и одно предостережение

---

Под властью османов православные Балкан и Ближнего Востока управлялись как единая община, за которую отвечал Константинопольский Патриарх, — система миллета. Когда народы освобождались, за ними следовали их Церкви: Греция в 1833 году, Румыния признана в 1885-м, Болгария — в те же годы после долгой ссоры, Албания в 1937-м.

Благо это было небезусловное, и Церковь сказала об этом тогда же. Собор в Константинополе в 1872 году осудил филетизм — устроение Церкви по племенному признаку вместо места, когда у греков и болгар в одном городе оказываются разные епископы. Это было осуждено как ересь, и причина та самая, с которой началась эта статья: если Церковь в данном месте определяется кровью, а не местом, она уже не Кафолическая Церковь, собранная вокруг одного епископа, — она землячество.

Подписать это осуждение легче, чем соблюсти. Нечто очень похожее на филетизм есть незажившая рана православной диаспоры, где в одном американском городе может быть греческий епископ, антиохийский, сербский и русский — все канонические, все в общении и все на одной территории, чего каноны древней Церкви вообще не предусматривают.

Как вера пришла в Америку

---

Она пришла с запада, через Тихий океан. В 1794 году восемь монахов и двое послушников Валаамского монастыря высадились на острове Кадьяк в Русской Америке. Среди них был простец, никогда не искавший священства, — преподобный Герман, окончивший дни в хижине на Еловом острове, уча детей, возделывая огород и защищая алеутов от компании промышленников.

За ним пришёл святитель Иннокентий (Вениаминов), выучивший алеутский, давший ему азбуку, переведший на него Евангелие от Матфея и своими руками делавший церковную утварь; он окончил жизнь митрополитом Московским. Кафедра переместилась из Ситки в Сан-Франциско в 1872 году и в Нью-Йорк в 1905-м, по мере того как паства становилась менее аляскинской и более карпаторусской, греческой, арабской и сербской, — какое-то время русский епископ в Америке имел их всех под своим омофором, и должность эту занимал святитель Тихон, будущий патриарх, первым предложивший, что у Америки когда-нибудь должна быть своя Церковь.

Революция отрезала миссию от поддержки и от Церкви-Матери, и XX век в Америке стал поэтому клубком накладывающихся юрисдикций, не распутанным доныне. В 1970 году Русская Церковь даровала томос об автокефалии своей американской дочери, принявшей имя Православная Церковь в Америке; в том же году она прославила преподобного Германа на Еловом острове — первого святого, канонизированного в Новом Свете.

На приходском сайте этой Церкви следует сказать прямо: автокефалия 1970 года принята не всеми. Её признают Россия, даровавшая её, а также Грузия, Болгария, Польша и Церковь Чешских земель и Словакии. Антиохия, Сербия, Румыния и Албания её не признали, но и не оспорили. Константинополь, Александрия, Иерусалим, Кипр и Греция считают, что Москва не имела права её давать. Чего никто не оспаривает — это общения: священник ПЦА и священник Константинопольского Патриархата могут служить одну Литургию, и их прихожане причащаются из одной Чаши.

Церкви сегодня

---

Четырнадцать Церквей названы во всяком диптихе, в том порядке, который приведён в справке вверху страницы: четыре древних патриархата — Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский; затем Русская, Сербская, Румынская, Болгарская и Грузинская; затем Кипрская, Элладская, Польская, Албанская и Чешских земель и Словакии. Рядом с ними стоят автономные Церкви — Финляндская, Японская, Эстонская, Критская, Синайская, Церковь Украины — и самоуправляемые Церкви, положение которых одними признано, а другими нет; среди них и ПЦА.

Они очень несхожи по величине. Русская считает верных десятками миллионов, Румынская немногим меньше; Иерусалимская, первая по достоинству среди Церквей Святой Земли, мала и живёт под постоянным давлением; Александрийский Патриархат, некогда умственная столица христианского мира, сегодня прежде всего миссионерская Церковь по всей Африке, с растущей паствой в Кении, Уганде, на Мадагаскаре и в Конго. Антиохийская Церковь служит народу, прошедшему через войну и исход, и большая её часть живёт теперь в Америке.

Нынешние разрывы

---

Честность требует сказать, что описанное выше общение сейчас повреждено, и этот приход не станет делать вид, будто это не так.

В 2018–2019 годах Константинопольский Патриархат даровал автокефалию Церкви на Украине, исходя из того, что Украина канонически оставалась его территорией и что уврачевание давнего раскола там принадлежит первой кафедре. Московский Патриархат считает, что Украина является его территорией с 1686 года и что никакая другая Церковь не вправе там действовать, и прекратил евхаристическое общение с Константинополем, а затем с теми иерархами Александрийской, Элладской и Кипрской Церквей, которые стали поминать предстоятеля новой Церкви. Вопрос остаётся открытым. За ним стоит более давний и глубокий: что именно даёт первенство первой кафедре.

Священный Синод Православной Церкви в Америке в архипастырском послании об Украине выразил глубокую скорбь о разрыве, заявил о желании и намерении оставаться в полном общении со всеми общепризнанными автокефальными Церквами и призвал клир и паству молиться о восстановлении единства и об уврачевании всякого раскола по каноническому преданию Церкви. На этом стоит наш приход, и это всё, что скажет об этом настоящая страница.

Стоит сохранять меру. Православная Церковь уже бывала здесь: Антиохия и Александрия временами не были в общении на протяжении V века, Константинополь и Рим — несколько раз до 1054 года, Москва и Константинополь — в 1990-е из-за Эстонии; а в повседневной жизни прихода не изменилось ничего: тот же Символ веры без прибавлений, та же Литургия, те же посты, те же святые. Споры между патриархатами подлинны и болезненны — и они не есть вера.

Что на самом деле держит их вместе

---

При четырнадцати управлениях, сотне языков, двух календарях и одной-двух ссорах справедливо спросить: что делает это одной Церковью, а не дружественным объединением? Пять вещей, и ни одна из них не есть должность.

Один Символ веры, без изменений. Всякая Православная Церковь читает Символ 381 года без прибавления — то самое, на чём разошлись Запад и Восток, и потому этому спору здесь посвящена отдельная статья. Ни одна Поместная Церковь не вправе к нему прибавить, и ни одна не пыталась.

Семь Соборов и каноны. Один и тот же корпус права, принятый всюду, применяемый с немалыми местными различиями, но никогда не отменявшийся. Церковь, отложившая Соборы, тем самым вышла бы — по какому бы адресу ни находилась.

Одна Литургия. Православный, вошедший в незнакомый храм в незнакомой стране и не знающий ни слова на её языке, всё равно точно поймёт, до какого места дошла служба. Литургию святого Иоанна Златоуста служат от Кадьяка до Кампалы, и различия там в распеве и обычае, а не в существе.

Диптихи. Каждый предстоятель вслух поминает за Литургией остальных. Это звучит как протокол, но это не протокол: назвать кого-то в анафоре значит сказать, что вы с ним одна Церковь, а перестать называть — в этом разрыв и состоит. Списки — это способ, которым Церкви каждое воскресенье говорят друг другу, что они ещё едины.

И Чаша. В конце концов есть одна проверка, и она не административная. Может ли этот человек причаститься у того престола? Где ответ «да», там одна Церковь; где «нет», там что-то сломано и должно быть исцелено. Всё остальное в этой статье — томосы, синоды, порядок чести — существует ради этого одного вопроса.

И этот приход

---

Миссия святой Нины в Орландо — приход Православной Церкви в Америке, в Южной епархии. Наша покровительница — грузинская святая, та, что принесла веру в Иверию в IV веке и чья Церковь девятая в диптихах. Службы у нас идут по-английски и по-церковнославянски. Наши прихожане родом из десятка стран и ни из одной. Мы держим старый календарь. Мы — в самом строгом смысле слова поместная церковь: народ своего епископа, собранный вокруг одной трапезы в одном месте воскресным утром в центральной Флориде.

И в этом всё. Двадцать веков, пять патриархов, четырнадцать Церквей, сотня языков — и всё это существует ради того, чтобы где-нибудь — в Дамаске, в Бухаресте, на Еловом острове, в Азалия-Парке — несколько человек могли стать вместе и принять Тело и Кровь Христовы.